В тот вечер Рина бесследно исчезает. Родители бьют тревогу, заявляют в полицию. Оперативники быстро находят всех, кто был на той вечеринке, и предъявляют им обвинение в пропаже девушки.

За расследование берётся следователь, она же канадская писательница по имени Ребекка Годфри. Женщина приехала в эти места, чтобы набраться вдохновения и написать книгу. Но теперь у неё на руках таинственное дело, от которого мурашки по коже.

Но Франклин был не только политиком. Умом он был огромным, а таланты его простирались далеко за пределы кабинетов — он ещё и учёный, и изобретатель. Карьера у него шла в гору стремительно. Ему довелось поработать и на других континентах, и везде он получал бесценный опыт политических отношений. Когда он стал послом США во Франции, пришлось разбираться с целой стаей интриганов и тайных агентов — те пытались повлиять на ход истории. Война за независимость требовала поддержки, и только Франклину удалось выбить помощь от французской монархии. И именно эта помощь обеспечила победу в решающей битве за свободу граждан.

Зовут эту женщину Марта Скотт. С того дня она ходит в бар каждый день. Легко не отстаёт, называет Донни «Оленёнком» и то и дело намекает на свидание. Парень сначала отшучивается, но вскоре выясняет жуткую правду: его навязчивая поклонница — уже судимая сталкерша.

Но монотонность — не про Кэнди. От скуки она начинает интересоваться соседом и коллегой по волейбольной команде Алланом. Навязчивая идея перерастает в паранойю. Однажды после церковной репетиции миссис Монтгомери идёт ва-банк: садится в машину Гора и признаётся в чувствах. Для заурядного мужчины внимание красивой и умной женщины льстит, и, переборов сомнения, Аллан идёт на риск.

Ни к чему не обязывающий секс продолжается почти два года — до пятницы, 13 июня 1980 года, когда Бэтти Гор находят убитой в собственной ванной. Примерный семьянин Пэт Монтгомери понимает, что совершенно не знал свою жену — она оказалась настоящим монстром. А бывшая лучшая подруга пастора и заботливая мать становится объектом ненависти лицемерных католиков, готовых простить убийство, но не приемлющих факта прелюбодеяния.